на главную страницу карта сайта e-mail english info@alphagroup.ru РБК СОФТ
Клуб ветеранов спецподразделения антитеррора "Альфа"
Клуб ветеранов спецподразделения антитеррора "Альфа"
Новости Об организации Участники клуба Форум



Байкал - 79

24 года прошло с того момента, как в декабре 1979 года в столице Афганистана силами советского спецназа и десантников была проведена операция по отстранению от власти Хафизуллы Амина. Однако и по сей день остается тайной, что же произошло тогда в Кабуле…

...Общий план операции в Кабуле, проводимой 27 декабря, был разработан совместными усилиями представителей Министерства обороны и КГБ СССР. Планом операции, получившей кодовое название «Байкал-79», предусматривался захват важнейших объектов в афганской столице: дворца Тадж-Бек, зданий ЦК НДПА, министерства обороны, министерства внутренних дел (царандоя), министерства иностранных дел и министерства связи ДРА, Генерального штаба, штаба военно-воздушных сил и штаба Центрального армейского корпуса, военной контрразведки (КАМ), тюрьмы для политзаключенных в Пули-Чархи, радио- и телецентра, почты и телеграфа, штаба ВВС и ПВО… Одновременно планировалось блокировать располагавшиеся в афганской столице воинские части и соединения ВС ДРА силами десантников и прибывающих в Кабул мотострелковых войск. Всего предстояло захватить 17 объектов. На каждый объект были назначены соответствующие силы и средства, определен порядок взаимодействия и управления.

План операции был утвержден представителями КГБ СССР и Министерства обороны СССР (Б.С. Иванов, С.К. Магометов), завизирован Н.Н. Гуськовым, В.А. Кирпиченко, Е.С. Кузьминым, Л.П. Богдановым и В.И. Осадчим (резидент КГБ СССР). Руководство силами и средствами осуществлялось с пункта управления «Микрон», развернутого на стадионе, здесь находились генералы Николай Никитович Гуськов, Султан Кекезович Магометов, Борис Семенович Иванов и Евгений Семенович Кузьмин, а также из советского посольства, где генерал Вадим Алексеевич Кирпиченко и полковник Леонид Павлович Богданов обеспечивали координацию их действий и отслеживали изменения обстановки в стране. Они постоянно находились на прямой связи с Москвой.

К началу операции в Кабуле находились специальные подразделения КГБ СССР («Гром»– более 30 человек, «Зенит» – 150 человек, рота пограничников – 50 человек), а также довольно значительные силы от Министерства обороны СССР: воздушно-десантная дивизия, «мусульманский» батальон, подразделения 345-го отдельного парашютно-десантного полка, военные советники (в общей сложности около 10 тыс. человек). Все они, согласно плану операции, выполняли свои боевые задачи, работали на конечный результат.

… Наиболее сложным и важным объектом для захвата был дворец Тадж-Бек, где располагалась резиденция Х. Амина. От успеха или неуспеха на этом объекте зависело очень многое…

В этой операции участвовали объединенные силы МО и КГБ СССР: группа «Гром» («Альфа») – 24 чел., группа «Зенит» (КУОС) – 30 чел., «мусульманский» батальон – 520 чел., 9-я парашютно-десантная рота 345-го опдп – 100 чел. Операция была проведена совместными усилиями всех ее участников. Каждый действовал на своем участке, согласно плану операции, и внес свой вклад в общий успех.

…Вечером 25 декабря генерал Дроздов по результатам разведки объектов провел совещание с командирами разведывательно-диверсионных групп КГБ СССР, определил место каждого при штурме Тадж-Бека. Все были готовы. Недоставало только плана дворца.

На следующий день советники при личной охране Амина, сотрудники 9-го управления КГБ СССР, провели разведчиков-диверсантов во дворец, где они все осмотрели, и Ю. Дроздов составил поэтажный план Тадж-Бека. Однако на его осторожную просьбу об ослаблении охраны дворца советник командира бригады Юрий Кутепов ответил отказом.

Офицеры «Грома» и «Зенита»- М. Романов, Я. Семенов, В. Федосеев и Е. Мазаев- по собственной инициативе провели рекогносцировку местности, разведку огневых точек, расположенных поблизости. Неподалеку от дворца, на высотке, находился ресторан (казино), где обычно собирались высшие офицеры афганской армии. Под предлогом того, что требуется заказать нашим офицерам места для встречи Нового года, спецназовцы побывали и там. Оттуда Тадж-Бек был виден как на ладони, хорошо просматривались все подступы к нему и расположение постов охранения. Правда, это чуть было не закончилось для них трагически. Из воспоминаний командира группы «Гром» М. Романова: «Перед самой операцией мы с Яшей Семеновым попали в плен. Дело в том, что никакой информацией по дворцу мы не располагали, рекогносцировку не проводили, а надо было идти в бой. Не вслепую же вести людей. Я выпросил у командира “мусульманского” батальона автомобиль ГАЗ-66 и, взяв с собой Мазаева и Федосеева, мы поехали в направлении Тадж-Бека. Мимо дворца дорога вела в горы, а там стоял известный, привилегированный ресторан с бассейном. По дороге мы подмечали все, что представляло интерес, – места расположения танков, огневых точек… Когда мы подъехали к ресторану, то увидели – ресторан не работает. Стали возвращаться обратно, но афганский батальон охраны нас пленил. Ситуация сложилась драматическая, боевые группы могли остаться без командиров.

Нас завели в помещение, предложили ждать своей участи и предложили чай. Солдат-водитель говорил на фарси, и я его попросил, чтобы он внимательно слушал и нас ориентировал. С помощью водителя позвали хозяина ресторана, изучили меню и сделали заказ на двадцать человек. В итоге афганцы нам поверили. К тому же их убедили наши аргументы, что мы охраняем Амина…

…В тот же день Э. Козлов, В. Карпухин, Г. Бояринов, Н. Швачко и П. Климов привезли из посольства в расположение «мусульманского» батальона двух представителей будущего правительства Афганистана.

Поздно вечером 26 декабря Колесник, Дроздов, Козлов и Швец еще раз обговорили все нюансы действий по захвату Тадж-Бека, уделив особое внимание вопросам взаимодействия, управления. За объектом внутри и снаружи было установлено непрерывное агентурное и визуальное наблюдение.

К этому времени на усиление прибыла 9-я парашютно-десантная рота 345-го отдельного парашютно-десантного полка. По свидетельству Ю.И. Дроздова, десантники выделялись своей выправкой, подтянутостью, организованностью и дисциплиной.

К началу операции «Шторм-333» спецназовцы из групп КГБ СССР досконально знали объект захвата (Тадж-Бек): наиболее удобные пути подхода; режим караульной службы; общую численность охраны и телохранителей Амина; расположение пулеметных «гнезд», бронемашин и танков; внутреннюю структуру комнат и лабиринтов дворца; размещение аппаратуры радиотелефонной связи…

Сигналом к началу операции «Байкал-79» должен был послужить мощный взрыв в центре Кабула. Спецгруппа КГБ СССР «Зенит» во главе с Б.А. Плешкуновым должна была взорвать так называемый «колодец» – фактически центральный узел секретной связи с важнейшими военными и гражданскими объектами ДРА.

Готовились штурмовые лестницы, экипировка, оружие и боеприпасы. Под руководством заместителя командира «мусульманского» батальона по технической части старшего лейтенанта Эдуарда Ибрагимова тщательно проверялась и готовилась боевая техника. Главное – секретность и скрытность.

Дворец Тадж-Бек располагался на высоком, поросшем деревьями и кустарником крутом холме, все подступы к нему заминированы. Сюда вела одна-единственная дорога, охраняемая круглосуточно. Сам дворец тоже был труднодоступным сооружением. Его толстые стены способны были сдержать удар артиллерии. Если к этому добавить, что местность вокруг простреливалась из танков и крупнокалиберных пулеметов, то станет понятно, что овладеть им было очень непросто.

Утром 27 декабря по старому русскому обычаю перед боем мылись в бане, надели чистое белье и тельняшки. Еще раз доложили о готовности – каждый своему руководству. Б.С. Иванов связался с Центром и доложил, что к операции все готово. Затем протянул трубку радиотелефона Ю.И. Дроздову. Говорил Ю.В. Андропов: «Ты сам пойдешь? Зря не рискуй, думай о своей безопасности, береги людей». Аналогичный разговор – с В.В. Колесником…

Генерал Н.Н. Гуськов прибыл в «мусульманский» батальон и заслушал майора Халбаева по плану захвата дворца. В середине дня полковник Колесник, генерал Дроздов и Халбаев еще раз обошли позиции, проинформировали офицеров в части, их касающейся, о плане операции. Затем объявили порядок действий. Колесник приказал с наступлением сумерек одну из «Шилок» переместить на более удобную позицию.

Когда проводили рекогносцировку, то в бинокли увидели майора Джандада и группу офицеров, изучавших оборону «мусульманского» батальона. Подполковник Швец поехал к ним, чтобы пригласить на обед, якобы в честь дня рождения одного из офицеров, но командир бригады сказал, что они проводят учение, приедут вечером. Тогда Швец попросил отпустить советских военных советников и увез их с собой. Этим он, возможно, спас многим из них жизни. После штурма дворца Джандад расскажет: они получили сообщение о наших намерениях, не поверили, но на всякий случай решили провести рекогносцировку. Видимо, о действиях афганцев доложили в Центр. Спецназовцам передали информацию: готовность к штурму – 15.00.

Получив это сообщение, срочно собрали всех командиров рот, штурмовых групп и подразделений огневой поддержки на втором этаже казармы. Генерал Дроздов дал политическую оценку обстановки, раскрыл общую задачу, сделав оценку сил и средств охраны Тадж-Бека. Полковник Колесник отдал боевой приказ подразделениям, поставив каждому из них конкретную задачу, указал порядок взаимодействия, опознавания, сигналы. Командир «мусульманского» батальона майор Халбаев, командиры спецгрупп Романов и Семенов в 14.00 поставили боевые задачи своим подчиненным командирам подразделений и подгрупп, организовали подготовку к штурму дворца Тадж-Бек. Офицеры, прибывшие с полковником Голубевым, вошли в состав группы Семенова. Все бойцы были настроены решительно. Никто не отказался участвовать в штурме дворца. Боеприпасы спецназовцам раздали за час до начала операции. Из воспоминаний командира подгруппы «Грома» В. Карпухина: «Перед началом штурма капитан Зудин Геннадий Егорович, который был ответственным за оружие и боеприпасы, сначала все скрупулезно записывал, кому сколько выдал гранат и патронов, а потом он плюнул и говорит: ”Да берите все подряд, чего хотите”. И мы взяли весь боекомплект. Какая-то отрешенность тогда была в нем. Знаете, вот такое ощущение складывалось, что он прямо из жизни уходит. Зудин постарше нас был лет на 10 и как бы “дедом” считался, ему тогда было 42 года. Наверно, жизненный опыт сказывался, видимо, человек с годами тяжелее переживает ситуации, связанные с риском для жизни. Я тогда этого не понимал, сейчас понимаю. Хотелось, чтобы все это скорее закончилось. Отказываться было нельзя, и в принципе никакой речи об этом тогда не шло. Хотя многие, правда, говорили, что нужно отговорить наших командиров, мол, это безумие, мы не сможем ничего сделать и все там погибнем. Фамилии я называть не буду, ни к чему это, пусть они сами, если захотят, вспоминают об этом. Я это помню. Конечно, мы понимали – говорить можно все что угодно, но делать придется все равно. И никуда нам не деться, потому что, если решение принято, то его надо выполнять».

Из воспоминаний командира подгруппы «Грома» В. Емышева: «Михаил Михайлович собрал нас всех и поставил задачу на штурм дворца. Нас разбили на подгруппы, определили каждой из них боевую машину пехоты и каждому экипажу уточнили пути подхода к зданию, конкретные места атаки и объекты в самом дворце. Задача моего экипажа – вывести из строя узел телефонной связи, расположенный на первом этаже, рядом с комнатой дежурного. Несколько раз переносилось время начала штурма. Перед посадкой, помню, Геннадий Зудин подходил, просил закурить. Я дал ему пачку сигарет “Дымок”, он их всегда курил».

Из воспоминаний бойца «Грома» В. Федосеева: «Когда Романов нас собрал, то дал каждому по сто граммов водки, колбасы, хлеба. Но настолько было сильно напряжение, что водка прошла, а хлеб и колбасу никто есть не стал. После этого еще раз определились по экипажам. Я попал в экипаж к Балашову».

Полковник Колесник еще раз уточнил порядок связи с командирами рот. Переносные радиостанции также были выданы старшим групп «Гром» и «Зенит» майорам М. Романову и Я. Семенову.

Хафизулла Амин, не подозревая о назревавших событиях, находился в эйфории оттого, что удалось добиться цели – советские войска вошли в Афганистан. 27 декабря он собрал гостей на пышный обед. Амин, принимая в своем недавно отремонтированном немецкими специалистами дворце некоторых членов Политбюро, министров с семьями, в частности, присутствовали Панджшери, жены Зерая и Шах Вали, старался показать себя радушным хозяином. Формальный повод, с одной стороны – годовщина образования НДПА, а с другой – возвращение из Москвы секретаря ЦК НДПА Панджшери. Тот заверил: советское руководство удовлетворено изложенной версией смерти Тараки и сменой лидера страны. Визит укрепил отношения с Советским Союзом. В Москве подтвердили: СССР окажет широкую военную помощь.

Амин, несмотря на то, что сам в сентябре обманул Брежнева и Андропова (обещал сохранить Тараки жизнь, когда тот был уже задушен), доверял советским руководителям. И надеялся, в конечном итоге, на наши войска. Не доверял же парчамистам, ждал нападения от них, от моджахедов. Но стал жертвой политической интриги совсем с другой стороны.

На приеме Амин торжественно говорил присутствующим: «Советские дивизии уже на пути сюда. Десантники высаживаются в Кабуле. Все идет прекрасно. Я постоянно связываюсь по телефону с товарищем Громыко, и мы сообща обсуждаем, как лучше сформулировать для мира информацию об оказании советской военной помощи».

Во время обеда Амин, его дети и невестка, а также многие гости неожиданно почувствовали себя плохо. Некоторые потеряли сознание, в том числе и сам Амин. Его супруга немедленно вызвала командира президентской гвардии майора Джандада, который начал звонить в Центральный военный госпиталь (Чарсад Бистар) и в поликлинику советского посольства, чтобы вызвать помощь. Продукты и гранатовый сок были немедленно направлены на экспертизу. Подозреваемые повара задержаны. Усилен режим охраны.

Пришлось срочно менять время начала операции, которое первоначально устанавливалось на 21.00. В 15.00 из советского посольства Ю. Дроздову передали, что время начала штурма (время «Ч») установлено – 19.30.

Около шести часов вечера Колесника вызвал на связь генерал-полковник Магометов и сказал: «В связи с непредвиденными обстоятельствами время штурма перенесено, начинать надо как можно скорее». И операцию начали раньше установленного времени. Спустя буквально пятнадцать–двадцать минут группа захвата во главе с капитаном М. Сахатовым выехала в направлении высоты, где были закопаны танки. Среди них находились по два офицера из «Грома» (Д. Волков, П. Климов) и «Зенита» (В. Цветков, Ф. Ерохов), а также начальник разведки батальона старший лейтенант А. Джамолов. Танки охранялись часовыми, а их экипажи находились в казарме, расположенной на расстоянии 150–200 метров от них. В часовых должны были стрелять сотрудники КГБ – Владимир Цветков из «Зенита» или Дмитрий Волков из «Грома». Одна рота «мусульманского» батальона залегла на указанном ей рубеже в готовности поддержать огнем действия группы Сахатова.

Из воспоминаний бойца «Грома» П. Климова: «Непосредственно перед операцией кто водки, кто валерьянки выпил, но все равно не помогало. Волнение было большое, стресс. Для многих это могло стать концом биографии, все понимали опасность.

…Когда машина группы М.Сахатова подъехала к расположению третьего батальона, там вдруг послышалась стрельба, которая неожиданно усилилась. На часах было – 19.15. Полковник Колесник дал команду к началу операции. В воздух взлетели красные ракеты. По радиосетям был подан сигнал «Шторм-333».

Первыми по дворцу по команде старшего лейтенанта Василия Праута прямой наводкой открыли огонь две зенитные самоходные установки ЗСУ-23-4 («Шилки»), обрушив на него море снарядов. Две другие установки били по расположению пехотного батальона, поддерживая роту десантников. Автоматические гранатометы АГС-17 стали вести огонь по расположению танкового батальона, не давая экипажам подойти к машинам.

Подразделения «мусульманского» батальона начали выдвижение в районы предназначения. К дворцу Тадж-бек должна была выдвигаться 3-я рота старшего лейтенанта Владимира Шарипова, на ее пяти БМП в качестве десанта вместе с солдатами разместилось несколько подгрупп офицеров-спецназовцев из «Грома».

Едва первый бронетранспортер миновал поворот и подъехал к лестнице, ведущей к торцу Тадж-Бека, из здания ударили крупнокалиберные пулеметы. Рустам Турсункулов, руководя действия взвода, высунувшись по пояс из люка, вдруг услышал, как по броне зацокали пули. Он сразу понял, что игры кончились – начался настоящий бой. Бронетранспортер, где находилась подгруппа Бориса Суворова, сразу же подбили, он загорелся. Личный состав срочно стал десантироваться, некоторые получили ранения. Самому командиру подгруппы пуля попала в пах, чуть ниже бронежилета. Его спасти не удалось – истек кровью. Выскочив из бронетранспортеров, «зенитовцы» и солдаты взвода Турсункулова вынуждены были залечь и стрелять по окнам дворца, с помощью штурмовых лестниц стали взбираться вверх, в гору.

В это время подгруппы «Грома» тоже стали выдвигаться к Тадж-Беку. Первая боевая машина успешно преодолела шлагбаум, раздавив бросившегося его закрывать афганского солдата, а остальные, сбив внешние посты охраны, устремились по единственной дороге, что серпантином взбиралась в гору с выездом на площадку перед дворцом. Дорога усиленно охранялась, была хорошо пристреляна, а другие подступы к дворцу были заминированы. Боевая машина пехоты, преодолевая ворота на подходе к зданию дворца, зацепила кирпичную кладку и заглохла. Командир роты Шарипов дал команду спешиться. Бойцы стали срочно выскакивать из БМП и, укрываясь за ее броней, стрелять по окнам дворца и бросать гранаты. До здания оставалось еще метров двадцать. В этот момент был убит связист, и пропала радиосвязь с полковником Колесником, поэтому Шарипов не мог остановить огонь «Шилок», которые били по Тадж-Беку и очень затрудняли действия спецназовцев. Из воспоминания командира группы «Гром» М.Романова: «Я создал несколько подгрупп, каждая имела боевую машину пехоты. К нам присоединился Эвальд Козлов, он был в моем экипаже. Машины должны были поддерживать нас пулеметным и автоматным огнем. На них находились и штурмовые лестницы.

Заход в район дворца предполагался с двух сторон. Мне со своей командой “Гром” надлежало крутиться по серпантину, а Яша должен был штурмовать пешеходную лестницу, выходившую на торец дворца. Потом, соединившись у фасада, нам предстояло вместе проникнуть во дворец. Но, как всегда, ситуация вносит свои коррективы. Прорыв группы Семенова был затруднен. Бронетранспортер подбили, экипаж десантировался. Несколько бойцов подошли к намеченному рубежу, а остальные были рассеяны, прижаты огнем к земле.

А мы, поднявшись по серпантину, приблизились к фасадной части. Двух снайперов я отдал на усиление группы по захвату танков. Таким образом, со мной осталось 22 человека. Сформировали штурмовые группы. На одном дыхании прорвались к дворцу. Небольшая задержка была лишь тогда, когда подбили одну нашу БМП. Ворвались со второго захода.

Огненный шквал был такой, что не передать… У дворца микроавтобус рафик стоял, так он в решето превратился. Сквозь него смотреть можно было насквозь. Жаль, для музея не сохранили.

Бронежилет не спасал. Бронежилет – это символика. Серьезное оружие не держит. Пистолетный, осколочный вариант – еще да, а автомат прошивает его запросто. Каски были неплохие, западногерманские…»

В половине восьмого вечера в Кабуле прогремели сильные взрывы. Это подгруппа КГБ из «Зенита» во главе с Борисом Плешкуновым подорвала так называемый «колодец» связи, отключив афганскую столицу от внешнего мира.

Бой в самом здании сразу принял ожесточенный характер, внутрь дворца удалось прорваться лишь небольшой группе. Спецназовцы действовали отчаянно и решительно. Из тридцати «зенитовцев» и двадцати двух бойцов из «Грома» в Тадж-Бек удалось прорваться не более двадцати пяти человекам, причем многие из них были ранены. Этих сил было явно мало, чтобы гарантированно устранить Амина. По словам Александра Иващенко, находившегося во время боя рядом с полковником Бояриновым, когда они ворвались во дворец и встретили упорное сопротивление гвардейцев, то поняли, что малыми силами им задачу не выполнить. Григорий Иванович в нарушение собственного приказа выскочил в афганской форме из парадного подъезда и стал призывать бойцов «мусульманского» батальона, чтобы они шли во дворец на помощь. В этот момент его настигла пулеметная очередь: одна из пуль, срикошетив от бронежилета, попала в шею полковника. Умирал он на руках Иващенко.

Когда мы ворвались во дворец и появились потери, пришло какое-то остервенение – “косить” всех. Да и потом команда была – живых свидетелей не оставлять».

Во дворце офицеры и солдаты личной охраны Амина, его телохранители (около 100–150 человек) сопротивлялись стойко, не сдаваясь в плен. Их погубило то, что все они были вооружены в основном пистолет-пулеметами МГ-5, а наш бронежилет они не пробивали.

«Шилки» снова перенесли огонь, начав бить по Тадж-Беку, по площадке перед ним. На втором этаже дворца начался пожар, что оказало сильное воздействие на обороняющихся гвардейцев. По мере продвижения спецназа ко второму этажу стрельба и взрывы усиливались. Солдаты из охраны Амина, принявшие сначала спецназовцев за собственную мятежную часть, услышав русскую речь и мат, сдались им… Как потом выяснилось, многие из них прошли обучение в десантной школе в Рязани, где, видимо, и запомнили русский мат на всю жизнь.

Во дворце везде горел свет. Все попытки Николая Швачко его отключить закончились безрезультатно. Электропитание было автономным. Где-то в глубине здания, возможно в подвале, работали электрогенераторы, но их некогда было искать. Некоторые бойцы стреляли по лампочкам, чтобы хоть как-то укрыться, ведь они были на виду у защитников дворца. К концу штурма из световых приборов целыми остались считанные единицы, но они горели.

Находившиеся во дворце советские врачи попрятались кто куда мог. Сначала думали, что напали моджахеды, затем – сторонники Тараки. Только позже, услышав русский мат, поняли, что действуют свои военнослужащие. А. Алексеев и В. Кузнеченков, которые должны были оказать помощь дочери Амина (у нее был грудной ребенок), после начала штурма нашли «убежище» у стойки бара. Они увидели Амина, который шел по коридору, весь в отблесках огня. Был он в трусах и майке, держа в высоко поднятых, обвитых трубками руках, словно гранаты, флаконы с физраствором.

…В то время, когда штурмовые группы ворвались в Тадж-Бек, бойцы «мусульманского« батальона и десантники 9-й роты создали жесткое огневое кольцо вокруг дворца, уничтожая все, что оказывало сопротивление. Им тоже пришлось вести бой с полным напряжением сил. Проникшие в здание дворца Р. Турсункулов и солдаты его взвода встретили там офицера особого отдела батальона старшего лейтенанта Мухаммадджана Баханбаева. Прорываясь на второй этаж, они услышали женский крик: «Амин, Амин!..» Видимо, кричала его жена.

В это время раздались женские и детские голоса, все как по команде прекратили огонь. Наверное, в душе русских нормальных людей, даже бойцов, жалость к детям, жалость к женщинам всегда остается, то есть человеческие качества не теряются. Потом оказалось, что один мальчик был в бедро ранен и женщина чуть-чуть задета, а остальные были невредимы. Выпустив их, мы продолжали дальше “зачистку” комнат.

Из воспоминаний Л.Гуменного: «Когда мы ворвались на второй этаж, Сергей Голов неудачно бросил гранату, она ударилась об дверь и покатилась к нам под ноги. Дико закричав, мы бросились врассыпную. Мы с Гришиным за какую-то секунду преодолели восемь метров и укрылись за углом, стали ждать, когда граната взорвется, показалось прошла вечность. А ведь она взрывается через 3–5 секунд. Побежали дальше по коридору. Впереди нас действовал Саша Плюснин, он бросал гранаты и стрелял из автомата. Когда мы оказались возле стойки бара, там лежал человек в белых трусах и белой майке. Полчерепа у него было снесено, очевидно, осколком гранаты. Мозги веером были разбрызганы по стене. Потом оказалось, что этим человеком был Амин».

Постепенно стрельба прекратилась и пороховой дым рассеялся, атакующие узнали в лежащем возле стойки бара человеке Амина. Он был мертв… Возможно, его настигла пуля кого-то из спецназовцев, возможно – осколок гранаты. Некоторые высказывают версию, что Амина убили афганцы. Что на самом деле явилось причиной его гибели, сейчас выяснить довольно сложно.

После того как захватили второй этаж, стало немного полегче, так как практически во всем дворце уже никого не осталось, всех перестреляли. А те, кто сумел уцелеть, начали сдаваться в плен. Однако была команда – пленных не брать. Из воспоминаний Л. Гуменного: «Убитых в здании дворца было довольно много. Все ковры были в крови и, когда на них наступали, они чавкали. Не знаю, чем была обусловлена такая жестокость, но был приказ не щадить никого. Правда женщин и детей мы не трогали, просто не могли психологически этого делать. В одной из комнат под диваном я обнаружил наших сотрудников 9-го управления, которые охраняли Амина. Они были одеты в спортивные костюмы, некоторые из сотрудников были в крови. Я их вывел из дворца».

Бой во дворце продолжался недолго – 43 минуты. «Внезапно стрельба прекратилась, – вспоминал командир группы «Зенит» майор Яков Семенов, – я доложил по радиостанции генералу Дроздову, что дворец взят, много убитых и раненых, главному конец. Что делать? В ответ поступила команда отходить». Получив информацию о смерти Амина, командир роты старший лейтенант В. Шарипов тоже стал вызывать по радиостанции полковника В. Колесника, чтобы доложить о выполнении задачи, но связи не было. Ему удалось все-таки связаться с начальником штаба батальона Ашуровым и доложить, что Амин убит. Начальник штаба сообщил об этом командиру батальона майору Халбаеву и полковнику Колеснику. Майор Халбаев доложил о захвате дворца и ликвидации Амина генерал-лейтенанту Н.Н. Гуськову, а он – начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза Н.В. Огаркову.

После того как прибывший во дворец Ассадула Сарвари (он в штурме не участвовал) убедился и подтвердил, что Амин действительно мертв, труп главы государства и лидера НДПА завернули в ковер… Основная задача была выполнена. Успех в этой операции обеспечила не столько сила, сколько внезапность, дерзость и стремительность напора.